Перейти к содержимому

 

Фотография
- - - - -

С лучшим праздником весны!


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В теме одно сообщение

#1
владелец

владелец

    Мастер

  • VIP
  • 10 213
  • 5 976 сообщений
  • Пол:Мужчина

Отправлено 07 Март 2019 - 23:30

maxresdefault.jpg

 

Об этом дне мы раз в году обычно вспоминаем,

Мешают разные дела, текучка заедает...

Она нам  не дает взглянуть на ярких звезд сиянье

Ни полной грудью нам вдохнуть весны благоуханье

Но всё же хорошо, что праздник узнаваем

Напоминает обо всём, что  часто пропускаем

 

 

 

 

Как 23 февраля праздновали Международный женский день

pic_single.jpg
Суфражистки крушат Оксфорд-стрит
Если бы первым суфражисткам, которым мы во многом и обязаны праздником 8 Марта, сказали, что через сто лет женщины станут готовиться к этому дню в салонах красоты, а потом принимать в подарок от мужчин цветы, духи и комплименты, — неистовые дамы в сердцах могли бы запросто кого-нибудь застрелить. А реакцию революционерки Клары Цеткин, придавшей Женскому дню статус ежегодного и международного, вообще трудно вообразить... 

Первыми начали американки. 8 марта 1857 года несколько сотен работниц швейных и обувных фабрик Нью-Йорка прошли по Манхэттену «маршем пустых кастрюль», то есть колотили в эти самые кастрюли что есть мочи, требуя предоставить им 10-часовой рабочий день вместо 16-часового, равную с мужчинами заработную плату и избирательное право (считавшееся в те времена прерогативой мужчин).
 
Следом всколыхнулись британские дамы, и вовсе не какие-нибудь работницы, а вполне состоятельные и благополучные представительницы среднего и высшего классов. Миссис Милисент Фоусетт основала в 1897 году «Национальный союз за избирательные права женщин». И принялась убеждать мужчин, что это совершенно нелогично, когда, например, хозяйка поместья прекрасно управляется с сотней слуг, конюхов, дворецких, садовников, причём они-то голосуют на парламентских выборах, а сама хозяйка — нет, потому что её считают недостаточно дальновидной для этого. Кроме того (подчёркивала миссис Фоусетт), многие женщины работают, и даже, бывает, занимают ответственные посты (взять хотя бы сферу образования), и платят налоги по установленным парламентом законам. Но при этом повлиять на парламент возможности не имеют. Где же, спрашивается, справедливость? Увы! Большинство в парламенте, не вняв доводам миссис Фоусетт, по-прежнему полагало, что женщинам понимание политики недоступно, следовательно, подпускать их к политической жизни нельзя... 

Такая твердолобость плохо кончилась для парламента. Через шесть лет на смену миссис Фоусетт (настоящей леди до кончиков ногтей) пришли куда более радикально настроенные дамы. Они заявили, что им надоело ждать и что они переходят к насильственным действиям. В новый союз вошло несколько сотен добропорядочных и образованных дам от 18 до 80 лет, объявивших себя милитантками, то есть воительницами. Впрочем, все остальные называли их суфражистками (от английского слова suffrage — избирательное право). 

Для начала две суфражистки, растолкав констеблей, ворвались на заседание парламента с плакатом: «Право голоса женщинам!» Парламент — не проходной двор, туда нельзя врываться, расталкивая констеблей. Словом, на дам подали в суд и приговорили к штрафу — милитантки не стали платить и гордо отправились в тюрьму как должницы. В другой раз несколько воительниц погрузились в лодки и плавали по Темзе, выкрикивая на изумление грязные площадные ругательства в адрес правительства. 

Пресса запестрела скандальными репортажами с мест событий и карикатурами на суфражисток. Их изображали то в мужской одежде, то с сигарами во рту, хотя это и не соответствовало действительности. Дамы, боровшиеся за равноправие, разве что стригли волосы (и то далеко не все) и чуть-чуть укорачивали юбки — на ширину ленты, которой обычно обшивался подол. Словом, во внешности суфражисток ничего особенно вызывающего не было. А вот в поведении... 

Что они только не вытворяли! Устраивали марши, а если полисмены пытались вмешаться — лупили их зонтиками. Королевская семья вступилась за полисменов — суфражистки приковали себя цепями к ограде Букингемского дворца. Депутаты возмутились — воинственные дамы в отместку стали разорять «самое дорогое, что есть у лондонских мужчин»: поля для гольфа и винные погреба. Англиканская церковь осудила бесчинства — суфражистки подожгли несколько соборов. В рамках одной из акций взбунтовавшийся «слабый пол» выбил окна и двери на всей Оксфорд-стрит и разобрал мостовую. Милитантки перерезали телефонные провода. Кидались углём и камнями. Уинстону Черчиллю (в то время депутату парламента) угрожали похитить его ребёнка, так что пришлось нанять усиленную охрану. Взорвали дом (правда, пустой) другого популярного политика — Дэвида Ллойд Джорджа. В Национальной галерее некая Мэри Ричардсон кухонным ножом изрубила картину Веласкеса «Венера перед зеркалом». Это была настоящая вакханалия! Английские женщины, ещё недавно добропорядочные матери семейств, словно с цепи сорвались. 

Арестовывать их было без толку. Это только обеспечивало суфражисткам лишний шум в прессе. Оказавшись в камере, они мгновенно объявляли голодовку. И готовы были идти до конца. Мало того, суфражистки считали, что совсем не лишним было бы, если б кто-то из них погиб — по их мнению, женское движение, обретя своих «мучениц», набрало бы невиданную силу. Чтобы не допустить смертных случаев, тюремной администрации велено было кормить голодающих милитанток насильно, но это выглядело вопиющим нарушением прав человека, и от такой практики пришлось быстро отказаться. Впрочем, был придуман другой выход, получивший название «кошки-мышки»: тюремщики дожидались, пока голодающая дамочка доведет себя до критического состояния — и тут её выпускали на свободу. Смысл в голодовке исчезал, и протестующая суфражистка начинала есть. А когда она восстанавливала силы и могла уже самостоятельно встать с постели, её снова арестовывали — под любым, иной раз совершенно вымышленным предлогом. И всё начиналось сначала. Словом, ни одной из милитанток так и не удалось умереть с голоду за право голосовать на выборах наравне с мужчинами. Но вот здоровья лишились многие. 

Мученицу — первую и последнюю — суфражистки получили 8 июня 1913 года, когда некая Эмили Уайлдинг Дэвидсон бросилась под ноги короля на дерби. Вернее, под копыта его коня. Вскоре она скончалась, и женщины возликовали: наконец-то упрямым мужчинам придётся признать свою неправоту! Но мужчины... только утверждались в своём мнении. Рассуждали они так: «Если образованные и хорошо воспитанные женщины доходят до подобной глупости, то чего же ждать от каких-нибудь крестьянок? Нет, право голоса женщинам давать ни в коем случае нельзя — ума у них, как у гусынь»... 

Настоящие мужчины Клара и Роза 

В Германии тоже были свои суфражистки — правда, далеко не такие неистовые. Одной из них была Жозефина Эйснер, родившая 5 июля 1857 года дочь Клару, которую мир со временем узнает под фамилией Цеткин. 

Семья Эйснер жила в маленьком городке Видерау. Муж Жозефины и отец Клары Готфрид Эйснер был учителем приходской средней школы, кроме прочего преподавал Закон Божий, а по воскресеньям в местной кирхе играл на органе. И смиренно отпускал жену раз в неделю на заседания местной группы «Женского союза» в харчевню «У трёх сосен», где, вывесив над входом чёрно-красно-золотой флаг организации, вольнолюбивые фрау довольно мирно беседовали о дискриминации женщин и выпивали по кружке пива, демонстрируя тем самым, что замкнутый круг традиционных интересов немецкой женщины — «кухня, кирха, киндер (то есть ребёнок)» — разорван навсегда. Впрочем, Жозефина ещё занималась гимнастикой и приучала к этому занятию, считавшемуся сугубо мужским, двух своих дочерей — Клару и Гертруду... 

Ни о каких радикальных формах протеста речи не шло. Мало того, Жозефина была ужасно рассержена, когда выяснилось, что её Клара (к тому времени выпускница женской учительской семинарии, миловидная, аккуратная и толковая фрейлейн) связалась с социалистами. «Это может бросить тень на всё движение за женское равноправие!» — сказала мать. И Кларе пришлось выйти из «Женского союза». Ей, впрочем, было всё равно. У неё была уважительная причина предпочесть социалистов — она влюбилась в русского революционера Осипа Цеткина, скрывавшегося в Германии от ареста. 

Это был худощавый, немного сутулый, болезненный и очень нервный молодой человек, произносивший пламенные речи. Клара ходила с ним на все тайные собрания социал-демократов, носила в ридикюле нелегальную литературу и однажды даже, спасаясь от полиции, вынуждена была прыгать в окно. Вскоре Осипа Цеткина схватили и выслали из страны. Через пару месяцев он написал Кларе, что осел в Париже и ждет её. 

В ноябре 1882 года влюблённые воссоединились в крохотной квартирке на Монмартре. Там же родились двое их сыновей — Максим и Костя. Жили трудно: Осип публиковался в левых газетах за гроши. Впрочем, с некоторых пор он всё больше стал болеть. Клара давала уроки, стирала бельё в богатых домах и училась ремеслу революционерки. В частности, у Лауры Лафарг, дочери Маркса, с которой подружилась в Париже. 

Через семь лет Осип умер от туберкулёза. Кларе к этому времени едва исполнилось 32 года, но выглядела она на все 50 — так изнурила её работа, дети, болезнь мужа. Сыновья были ещё очень малы: одному пять лет, другому — три. Они даже не поняли, что произошло, и, возвращаясь с нищенских похорон отца, радостно затесались в идущую навстречу праздничную толпу (в тот день была открыта Эйфелева башня и Париж гулял), плясали под аккордеон и со всеми вместе кричали «Ура!». 

Вскоре Клара вернулась домой, в Германию. И с этого момента началась её большая политическая карьера: она стала редактором социалистической газеты «Равенство». Кстати, уговорила финансировать газету Роберта Боша, основателя знаменитого электротехнического концерна. Со временем Клара сделалась такой авторитетной личностью среди социал-демократов, что про неё и про её подругу, революционерку Розу Люксембург, говорили: «Эти две маленькие женщины (рост обеих едва превышал полтора метра. — Прим. ред.) — единственные мужчины в нашей хлипкой партии». 

Накануне сорокалетия фрау Цеткин влюбилась. В студента Академии искусств, художника Георга Фридриха Цунделя. Он был моложе её на 18 лет, но Клара не побоялась выйти за него замуж. Но вот когда её старший сын, 22-летний Костя, сделался любовником 36-летней Розы Люксембург, была очень недовольна и даже из-за этого на время поссорилась с Розой. Кстати, в отличие от Клары Роза была очень некрасива: крупный нос, мужской рот, слишком большая голова, слишком короткие ноги, к тому же — хромая от рождения. Но пламенные борцы, ценившие в ней революционный темперамент, бешено влюблялись в Розу. Дошло даже до того, что бывший её возлюбленный, узнав о романе с Костей, гонялся за ними с ножом. 

Оба неравных любовных союза — и Клары, и Розы — кончились плохо. Георг бросил Клару ради молоденькой дочери всё того же Роберта Боша. Костя Цеткин примерно в то же время оставил Розу — и общее горе снова сблизило подруг. С тех пор они уже беззаветно отдались политике. Причём Роза — в глобальном, революционном смысле. А Клара всё больше с «женским уклоном» (материнские уроки даром не прошли!). Например, она помогла работницам одной швейной мастерской избавиться от приставаний мастеров, заводивших там настоящие гаремы. (Клара напечатала обличительную статью в газете.) Много ратовала и за предоставление женщинам избирательного права. 

По каким числам праздновалось 8 марта 

В 1910 году Клара ездила в Копенгаген, на конференцию женщин-социалисток, и там предложила учредить международный женский день. Имелось в виду, что в этот день женщины будут устраивать митинги и шествия, привлекая общественное внимание к своим требованиям. Требования были всё те же, что и на «марше пустых кастрюль» 8 марта 1857 года в Нью-Йорке: экономическое и политическое равноправие с мужчинами. Поэтому логично было выбрать для женского дня именно эту дату — 8 марта. 

Но на следующий год в Германии, Австрии и Дании женщины вышли на улицы не 8-го, а 19 марта. В чём тоже был определённый смысл: в этот день в 1848 году король Пруссии, испугавшись вооружённого восстания, обещал провести реформы, в том числе предоставить женщинам избирательное право, — но надул и обещания не исполнил. Дальше пошла форменная чехарда с датами. В 1912 году Международный женский день отмечался 12 мая. В следующем, 1913-м, в каждой стране по-разному: где-то 2-го, где-то 9-го, где-то 12 марта. И только в 1914 году дата была окончательно зафиксирована: 8 марта. 

Интересно, что в России, жившей тогда по юлианскому, а не по григорианскому календарю и отстававшей, таким образом, от Европы на 13 дней, 8 марта (и, соответственно, Женский день) приходилось на нынешнее 23 февраля. Именно в этот день в 1917 году женщины вышли на улицы Петрограда, к ним присоединились протестующие против германской войны мужчины, устроили стычки с казаками и полицией. В считанные дни всё это переросло в вооружённое восстание — словом, произошла Февральская революция. Клара Цеткин могла гордиться: её затея с 8 марта в России дала потрясающие результаты! 

Через полтора года, в ноябре 1918-го, по примеру тогда уже советской России германские коммунисты подняли восстание в Берлине. Оно было подавлено, при этом погибла Роза Люксембург (её арестовали и растерзали по дороге в тюрьму). Клара же прожила ещё многие годы. Успела не только дожить до предоставления избирательного права женщинам Германии, но даже и сама много лет подряд избиралась депутатом рейхстага от компартии. В 1932 году она после очередных выборов — на правах старейшего депутата — открыла заседание рейхстага. Произнесла небольшую речь, выразила надежду, что «сумеет дожить до счастливого дня, когда она, как старейшина, откроет первое заседание съезда Советов в советской Германии». После чего, согласно протоколу, передала председательство депутату фракции, набравшей на недавних выборах большинство голосов. Герману Герингу. Дальнейшее известно... 

Через год Клара умерла. В России, куда часто ездила от Коминтерна. Её похоронили у Кремлёвской стены... 

А Международный женский день прижился, особенно в России. Каждый год 8 марта советское правительство отчитывалось перед гражданами о достижениях в плане облегчения жизни советских женщин. Со временем это мероприятие стало терять политическую окраску, а в 1965 году 8 марта объявили нерабочим днём, и всё превратилось в нежный и радостный женский праздник. Вот тогда-то женщинам и стали дарить цветы и подарки. Но... только в России. В остальных странах если про 8 Марта ещё кто-то помнит, так это феминистки, продолжающие сражаться за свои права.
 
Ирина СТРЕЛЬНИКОВА
 
 
Кстати, никто не вспомнит какую нибудь подобную суфражистку из кино?                         





#2
Skumon

Skumon

    Cэнсэй

  • Супермодераторы
  • 34 398
  • 10 440 сообщений
  • Пол:Мужчина
  • Город:Россия

Отправлено 08 Март 2019 - 09:42

f556bbda0b219e8b55c64e6ce1fdb239.gif








Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных



Результаты антивирусного сканирования Информер PR ТИЦ