Как плохая стрелковая подготовка помогла Южной Америке добиться независимости
Ко времени начала эпохи войн за независимость Латинской Америки большая часть ее территории превратилась в огромный учебный полигон, где старые и новые способы ведения войны должны были приспособить к конкретным обществам, климату и материальным условиям, разительно отличающимся от тех, которые породили их в Европе. В общих чертах, можно указать на ряд таких расхождений, которые в той или иной форме присутствовали во всех попытках новых независимых республик организовать регулярную армию:
-
Переход системы военной организации, ранее регламентируемой из метрополии, в другой, независимый тип, в котором латиноамериканцы самоорганизуются в соответствии со своими собственными возможностями и интересами.
-
Скрещивание европейской военной мысли с оружием, тактикой и приемами, типичными для американских коренных народов или традиций колониального ополчения.
-
Более или менее непосредственный отзвук процесса изменений, присущий европейской военной традиции, в которой новшества, возникшие в результате наполеоновских войн, по-прежнему встречали сопротивление и трудности применения.
-
Хроническая бедность новых независимых государств, которая вызвала необходимость создания крупных военных механизмов в условиях абсолютной нехватки ресурсов.
-
Мобилизация местного населения в революционные армии, которая выдвинула наверх людей и из слоев населения до сих пор не заметных в общественной жизни. Это проявлялось как в большем количестве доступных рекрутов, так и в падении "профессионализма" с одновременным ростом «политизации».
Между холодным и огнестрельным оружием испанская военная культура начала 19 века отдавала предпочтение последнему, окружая его особым престижем, особенно в артиллерии. Эта черта присутствовала в и американской колониальной армии, и была перенята первыми независимыми армиями республики Соединенных Провинций Рио-де-ла-Плата (современные Аргентина, Уругвай, Парагвай, Боливия, часть Перу и Бразилии)

Униформа войск Провинции Рио-де-ла-Плата в 1807-1810 гг.
Таким образом, как в отрядах добровольцев, сформированных для отражения британских вторжений 1806 года, так и в революционных полках 1810 года, явно преобладали пехотные части, каждый солдат из которых был вооружен мушкетом с кремневым замком. Королевские арсеналы, как правило, плохо укомплектованные, были переполнены старыми артиллерийскими орудиями, но за не имением лучшего революционные армии вынуждены использовать все доступные пушки.
Даже кавалерия использовала в качестве основного оружия. карабины, мушкетоны пистолеты и легкие полевые орудия. Однако такое положение дел резко изменилось бы по мере развития войны за независимость.
Все дело в том, что из-за особенностей гладкоствольного оружия той эпохи, его эффективное применение в правильном, регулярном сражении было возможно только при залповом огне хорошо вымуштрованных батальонов, способных быть не чувствительными к потерям, держать строй и быстро перезаряжать оружие.
В результате двух британских вторжений (1-ая и 2-оя оккупация Буэнос-Айреса в 1806 и 1807 годах), регулярные военные части колониальной провинции Рио-де-ла-Плата пришли в полный упадок из-за боевых потерь и дезертирства и они были заменены добровольческими частями, руководство над которыми взяли на себя авторитетные люди колонии. Когда в мае 1810 года разразилась революция, лидеры ополчения легко навязали свои услуги правительству новой республики.
В этой новой армии хорошо обученные пехотные батальоны можно было пересчитать по пальцам. Большинство частей состояли из добровольцев и рекрутов, которым наспех обучили азам пехотного строя и прочитали инструкции. Что касается огневой подготовки, то самым везучим повезло выпустить по 10 холостых зарядов, на этом обучение было завершено. В результате результативность стрельбы стало настолько плохой, что участники боев не переставали удивляться ее мизерному эффекту.
В генеральном сражении за освобождение Буэнос-Айреса от оккупации британцев в 1806 году обе стороны провели многочасовой бой на улицах города, закончившийся ожесточенной перестрелкой на главной площади. Когда грохот стрельбы прекратился, стало трудно объяснить чрезвычайно низкое число погибших от огнестрельных ранений по сравнению с тысячами произведенных выстрелов.

Это озадачило солдата-добровольца, участвовавшего в бою. С одной стороны, его первый бой показался ему «вселенским испытанием, огонь с обеих сторон слился в непрерывный грохот, в общий хаос смешались разрывы пушечных гранат, выстрелы мушкетов, пистолетов и мушкетонов". Однако, с другой стороны, количество жертв совершенно не соответствовало приложенным усилиям:
Подобный практический опыт, неоднократно получаемый в боях и стычках, а также осмотр тел павших после боя, у которых смертельные раны от холодного оружия преобладали над огнестрельными, произвел среди новой волны латиноамериканких военных впечатление, что от ручного огнестрельного оружия слишком много шума, но очень мало результатов.Я не могу поверить и никогда не поверю, зная какой огонь велся с обеих сторон. Люди, которые слышали бой издалека, должно быть подумали, что не осталось никого из живых среди защитников зданий на площади. Кажется, что мы обязаны этим руке Всевышнего и судя по всему, большинство выстрелов были произведены в воздух. Анонимный солдат. Из собрания воспоминаний Дневник солдата . 1806-1810 гг. Буэнос-Айрес: Исполнительная национальная комиссия 150 лет Майской революции.
В этих условиях отцы-командиры пришли к самому очевидному решению проблемы - сделать упор на атаку холодным оружием, тем более, что восставшая колония испытывала огромные трудности с амуницией, покупкой и ремонтом огнестрельного оружия. Штык, насаженный на ствол мушкета, превращал его в почти двухметровую пику и не требовал практически никаких затрат на содержание.
Как показали наполеоновские сражения, хорошо мотивированная революционная армия могла с успехом использовать штык и решить исход битвы одним победоносным ударом. Проблема заключалась в том, что ближний пехотный бой требовал от атакующего необычайной решимости. Требовалось пройти несколько десятков метров под огнем противника, не теряя строя, а затем сразиться врукопашную.
Результативный, ближний бой холодным оружием подразумевает под собой, готовность убивать противника, непосредственно наблюдая за его агонией. Некоторый, подобный опыт был у крестьян, которые по роду деятельности забивали птицу и домашнюю скотину, однако, основные рекруты в революционную пехоту набирались из городских слоёв населения. Это было связано с трудностями логистики и снабжения.
Опыт городской жизни мало подходил для испытаний трудностей и ожесточения ближнего боя, поэтому новобранцы предпочитали мушкетную стрельбу издалека по безликому противнику, чем резню впритык. Еще в первых боях за независимость было замечено, что солдаты, получив приказ примкнуть штыки, предпочитали оставаться на месте, продолжая вести огонь до тех пор, пока не кончались заряды.
Поэтому необходимо было изменить восприятие войск: заставить их предпочесть рукопашный бой огневому и офицерам революционных армий пришлось не раз прибегать к педагогическим приемам после неудачных попыток решить участь боя пехотными дуэлями в 1810 и 1811 годах. С 1812 года штык начал рассматриваться в качестве основного оружия пехоты.
К концу года эффект от принятого решения можно было увидеть воочию. На рассвете 31 декабря 1812 года из ворот осажденного Монтевидео на вылазку устремилась армия роялистов, что неожиданной атакой смести осадный лагерь патриотов. Поначалу вылазка развивалась успешно, мятежники были выбиты со своих позиций на холме Черрито и вот-вот должны были потерпеть сокрушительное поражение.
Однако, некоторым офицерам удалось сплотить вокруг себя отступающие войска и повести их в яростную штыковую контратаку на холм, где в грозном боевом порядке выстроились батальоны приспешников испанского короля. Роялисты, не привыкшие к такому решительному отпору, уклонились от рукопашного боя и отступили с большими потерями. Как патриотам удалось переломить ход сражения?

Все дело в использовании приема "делай как я". Согласно испанских военных ордонансов, пехотные офицеры не носили мушкета (впрочем как и во всем мире), а сражались со шпагой в руках. Однако на холме Черрито, чтобы заставить солдат идти в штыковую атаку, офицеры пренебрегли этой традицией, облеченной в приказ, и сражались бок о бок со своими солдатами с их же оружием в руках. Даже командир полка № 6 Пардос-и-Морено, рискуя быть наказанным, взял мушкет и примкнул к нему штык как все.
Нечто подобное происходило в сотнях километров от Монтевидео, на северном фронте, где главнокомандующий патриотическими войсками применил похожую тактику. За несколько часов до решающего сражения при Тукумане (24-25 сентября 1813 года) генерал Бельграно сообщил командирам своих батальонов, что план действий будет сводиться к стремительной штыковой атаке на вражескую линию.

Поскольку многие из его неопытных пехотинцев не умели сражаться штыками, вместо них были розданы длинные ножи. Последовал приказ "вперед!", и с первыми орудийными выстрелами революционеры пошли в атаку. Штык оказался очень полезным в последовавшем бою, и победа увенчала усилия патриотов. С этого дня штык приобрел огромную популярность в пехоте республики Рио-де-ла-Плата. Бельграно отчитался перед правительством в следующих выражениях:
Начиная с 1813 года, штыковая атака стала любимым боевым тактическим приемом революционных армий. Узнавая все лучше и лучше сильные и слабые стороны местных солдат, стратеги Соединенных провинций Рио-де-ла-Платы все больше упрощали используемую тактику, отказываясь от сложных маневров и максимально ограничивая использование огня.Войска маршируют в величайшем порядке, полные задора и энтузиазма, чтобы изгнать тиранов из угнетенных провинций. Через их дисциплину и подчинение, с Божьей помощью я обещаю самые благоприятные последствия, и прежде всего от того уважения, которое они питают к своим штыкам, полностью осознавая важность этого оружия, и уверенностью, что при угрозе его применения наши враги сбегут со своих позиций.
Таким образом, даже в самых решающих случаях патриоты предпочитали рискнуть, ставя все на одну решительную атаку холодным оружием. В судьбоносной битве при Майпу (5 апреля 1818 года), которая дала Чили свободу, общий приказ, отданный генералом Сан-Мартином перед сражением, был лаконично прост:
Ожесточенность таких боев, несмотря на смехотворную для Европы численность задействованных сил, характеризует чудовищный процент потерь. Например. в сражении при Майпу обе стороны потеряли примерно по 2000 человек, при общей численности войск у патриотов 6000 чел. и 5300 чел. у роялистов.Когда во время боя, командиры корпусов увидят поднятые национальный флаг Чили и белый флаг, они со штыком и саблей в руках атакуют противника, находящегося перед ними.

Смысл этих атак “a la brusca” (резкие, острые, горячие, как их тогда называли) был очевиден: поскольку дисциплина местной пехоты оставляла желать лучшего, было предпочтительнее сыграть на их первоначальном боевом порыве, прежде чем столкнуться с потенциальными осложнениями затяжного боя.
С другой стороны, для рядовых солдат это уже был вопрос фундаментального символизма: только атака с холодным оружием была достойна линейных армий, состоящих из свободных людей, в то время как любая изощренность или хитрый маневр были признаком трусости. Таким образом, презрение к огнестрельному оружию и демонстративное использование холодного оружия глубоко укоренилось в местном военном этикете.