Шесть советских солдат три года держали оборону в Заполярье после того, как война закончилась. Им просто забыли сообщить о капитуляции Германии
Всем известны случаи, когда некоторые японские солдаты в глуши островов продолжали нести воинскую вахту, исполняя как они считали свой долг, не зная. что война уже давным давно закончилась Но оказывается подобное случилось и с нашими шестью защитниками Заполярья
В сентябре 1945 года Великая Отечественная война уже почти полгода как закончилась. Война с Японией завершилась несколько недель назад. Москва праздновала Победу. А на маленьком безымянном острове в Карском море шестеро советских моряков продолжали нести боевое дежурство, записывая в журнал пролёты немецкой авиации. Они не получили приказа об отходе. Связь с командованием была потеряна. На все радиограммы, посланные ими, не приходило ответа. Они продолжали выполнять последний полученный приказ, и не один год, а три.
Чтобы понять, как такое могло случиться, нужно представить, что такое советское Заполярье в годы войны. С 1941 года Северный морской путь стал одной из главных артерий снабжения Советского Союза. По нему шли караваны с грузами по ленд-лизу из Архангельска и Мурманска во внутренние районы Сибири. Соответственно, эта же трасса была главной целью немецкой кампании в Арктике. Немецкие подводные лодки, надводные рейдеры и дальние разведчики постоянно охотились в этих водах. Особенно опасными были 1942 и 1943 годы, когда в одном только море Лаптевых произошло несколько крупных столкновений.
Для обеспечения проводки конвоев и наблюдения за противником советское командование разворачивало в Арктике сеть метеостанций и постов наблюдения. Эти посты ставились на самых отдалённых и труднодоступных островах. Часто это были островки, не имевшие официального названия, отмеченные на карте только сравнительно крупными цифрами. Шторма, ледяная дрейфующая шапка, полярная ночь по пять-шесть месяцев в году. Условия экстремальные даже по меркам Заполярья.
Один из таких постов был развёрнут в 1944 году на безымянном острове в северной части Карского моря (по другой версии, в южной части моря Лаптевых, источники здесь расходятся, и точное место по сей день не во всех документах указано однозначно). Шесть человек, командир из старшин, радист, гидроакустик, метеоролог-наблюдатель и двое матросов общего назначения. Задача поста была наблюдательной. Фиксировать пролёты немецких самолётов, следить за возможным появлением подводных лодок, ежедневно передавать метеосводку.
Снабжение поста обеспечивал гидрографический корабль, который должен был приходить два раза в год, летом и в начале осени. Так и было первый год. Корабль приходил, выгружал продовольствие, забирал документы, оставлял новые приказы. Группа на острове, по сути, жила своей замкнутой жизнью, лишь время от времени получая информацию о большом мире.
Поздним летом 1944 года корабль пришёл в последний раз. Группа получила запас продовольствия примерно на год, новые батареи для радиостанции, медикаменты. Командир получил приказ, в котором ему предписывалось «продолжать наблюдение в установленном порядке вплоть до получения дальнейших распоряжений». Ничего необычного. Стандартная формулировка.
Дальнейшие распоряжения так и не пришли. Что произошло в штабе Северного флота, точно установить уже невозможно. Архивные документы по этому посту были рассекречены не до конца. Наиболее вероятная версия следующая. В конце 1944 — начале 1945 года, в связи с переориентацией флота на новые задачи и подготовкой к завершающей фазе войны, ответственность за этот пост была передана из одного управления в другое. При передаче документы перепутали. В одном управлении считали, что пост теперь относится к другому. В другом — что пост уже свёрнут предыдущим управлением. И так пост выпал из всех ведомственных бумаг.
Группа на острове об этом, естественно, ничего не знала. Они продолжали выполнять свои обязанности. Каждый день в установленные часы выходили в эфир с метеосводкой. Каждый день записывали в журнал пролёты воздушных целей. Каждый день один из них выходил на пост наблюдения за горизонтом.
Радиограммы их в советский эфир уходили исправно. Но кто их принимал и куда они шли, по-видимому, никто на материке не отслеживал. Возможно, их принимали как фоновое излучение давно не существующих постов. Возможно, оператор в радиоцентре просто отмечал «приём» в журнале и не понимал, что эти сигналы должны куда-то идти дальше.
Сами моряки на острове постепенно начали замечать странности. Пролёты немецких самолётов прекратились вскоре после октября 1944 года (что соответствует уходу немецкой авиации из Арктики после освобождения Норвегии). Радиопередачи на немецком языке в эфире, которые они регулярно слышали, тоже стали редкими, а к маю 1945 года полностью исчезли. Радисты группы услышали 9 мая 1945 года сообщение о Победе. Это была первая реакция на завершение войны.
Однако приказа об отходе не поступило. Командир группы запросил инструкции. Ответа не было. Радисты повторили запрос. Снова ничего. Возможно, в этот момент группа уже была окончательно вычеркнута из всех списков, и их радиозапросы либо вовсе не принимались, либо принимались, но рассматривались как помехи.
Через несколько недель ситуация прояснилась ещё больше. По радио стали идти передачи о войне с Японией, о её скорой капитуляции. К концу августа 1945 года группа услышала, что вторая мировая война полностью закончилась. На все запросы об отходе ответа по-прежнему не было.
И вот здесь начинается удивительная часть истории. По уставу советских вооружённых сил, оставленный без связи пост обязан был продолжать выполнение поставленной задачи до её отмены вышестоящим командованием. Командир группы, по свидетельству позднее данных показаний, рассуждал так. Война кончилась, это понятно из радиоэфира. Но мы остаёмся боевым постом. Приказа об отходе нет. Снимать пост самовольно — это дезертирство. Идти на материк по льду самостоятельно — практически самоубийство, до ближайшего жилья сотни километров. Лучше дождаться корабля. Раз нас сюда поставили, рано или поздно нас отсюда снимут.
Корабль не пришёл ни летом 1945-го, ни летом 1946-го, ни летом 1947-го. Каждое лето моряки выходили на берег и всматривались в горизонт. Каждое лето уходили обратно в свой барак, никого не дождавшись.
Продовольствие, выгруженное в сентябре 1944 года, начало заканчиваться уже к концу 1945-го. Группа перешла на режим жёсткой экономии. Собирали яйца на птичьих базарах, ловили рыбу, охотились на тюленей, когда они подплывали к острову. Несколько раз снимали капканы на песцов. Жили впроголодь, но жили.
В 1946 году один из членов группы тяжело заболел. По-видимому, у него развилась цинга или какая-то форма авитаминоза. Лечить его было нечем. Через несколько недель он умер. Товарищи похоронили его на острове, под небольшим каменным курганом. Группа теперь состояла из пяти человек.
В 1947 году умер второй. Уже по другой причине, по-видимому, от инфаркта или инсульта. Зимой 1947-1948 года остались четверо.
И только летом 1949 года, через четыре с половиной года после окончания войны, случай выручил оставшихся. Полярный гидрографический корабль, проходивший мимо в рамках совершенно другой экспедиции, заметил на острове странное сооружение и решил подойти ближе. Это была наблюдательная вышка поста. На сигналы корабля с берега ответили. Спустили шлюпку. Когда офицеры с корабля подошли к бараку, навстречу им вышли четверо мужчин в истрёпанной военно-морской форме образца 1944 года, измождённые, с длинными бородами, но при оружии и в полной боеготовности. Командир козырнул и доложил, что вверенный ему пост за прошедший период не имел потерь от противника и продолжает выполнять поставленную задачу.
Офицер с гидрографического судна был настолько потрясён, что сначала не поверил услышанному. Когда он понял, в чём дело, он немедленно отправил радиограмму с описанием ситуации. Через несколько часов из штаба пришёл приказ принять группу на борт и снять пост.
Тут начинается ещё одна интересная часть истории. По советским порядкам, ситуация с «забытым постом» была не просто неловкой, а потенциально подсудной. Кто-то из ответственных лиц должен был понести наказание за то, что шесть моряков были оставлены на годы без связи и снабжения. Расследование, проведённое в 1949-1950 годах, выявило путаницу в передаче документов между управлениями в конце 1944 — начале 1945 года, но прямого виновника установить не удалось. Дело было закрыто без жёстких выводов. Однако приказом по флоту вся история была засекречена и долгие годы не упоминалась ни в открытой печати, ни в официальной военно-морской истории.
Что произошло с самими моряками. Им всем выплатили довольствие за все четыре года, что они находились на посту. Это были значительные по тому времени суммы. Командира представили к ордену Красной Звезды за «образцовое исполнение служебного долга в особо тяжёлых условиях». Остальных тоже наградили. Каждый получил отпуск, медицинское лечение, демобилизацию по выбору.
Дальнейшая их судьба сложилась по-разному. Один остался служить на флоте и дослужился до капитана 3-го ранга. Двое демобилизовались, вернулись в свои родные места и прожили обычную послевоенную жизнь. Один не выдержал перемены образа жизни и в начале 1950-х оказался в психиатрической клинике с диагнозом «реактивный психоз на почве многолетней изоляции».
Сама история выплыла в открытую печать только в конце 1980-х годов, в период гласности. Архивные документы по этому делу до сих пор не полностью рассекречены. Некоторые детали известны лишь со слов выживших участников и их родственников. Имена самих моряков в открытых источниках не называются до сегодняшнего дня по требованию семей.
Что показывает эта история. Прежде всего, дисциплину, на которую была способна советская армия в её лучших проявлениях. Шестеро человек выполняли приказ четыре года после окончания войны, в условиях полной изоляции, без всякой надежды на признание или награду, потому что приказ был не отменён. По нашим нынешним меркам это кажется почти неправдоподобным.
Во-вторых, она показывает, как огромная военная машина может потерять собственных людей. В армии, где счёт шёл на миллионы солдат, шестеро на безымянном острове в Карском море оказались статистически невидимы. Никто их не предал, никто не забыл сознательно. Они просто выпали из бюрократической памяти.
И в-третьих, это история о человеческой стойкости. Когда в начале 1970-х годов японский лейтенант Хиро Онода вышел из джунглей Филиппин, продолжая воевать почти тридцать лет после капитуляции Японии, его история обошла мировые СМИ. О советских моряках, проявивших не меньшую преданность долгу, мир так и не узнал. Их подвиг остался внутренним достоянием советской военно-морской истории.
И ещё одна деталь, может быть, самая поразительная. Когда командир группы в 1949 году рапортовал офицеру с гидрографического судна о «выполнении поставленной задачи», он не знал, что задача давно отменена. Не знал, что война, в которой он формально находился, кончилась четыре года назад. Не знал, что родина его и его товарищей перешагнула через войну в новое мирное время, оставив их позади. Он просто выполнял приказ. И в этом, может быть, есть нечто, что выше любой стратегической ценности самого поста.
Бывают истории, после прочтения которых думаешь долго. История шестерых моряков с забытого острова в Карском море — одна из них.
